Один из лучших архитекторов России рассказал, почему искусственный интеллект не сможет заменить человека в градостроительстве.
Профессия инженера-архитектора в России остаётся востребованной год от года. Только в московском ГУЗе на архитектурном факультете конкурс составляет в среднем 12 человек на место. Конкуренцию архитекторам сейчас пытается составить искусственный интеллект, который способен в разы быстрее выдавать готовые решения. В профессиональных кругах идёт спор: сохранится ли профессия через 30 – 50 лет? Мнения разделились. Одни считают, что ИИ заменит архитекторов, другие – что профессию ждут огромные перспективы, а машинный разум не сможет сымитировать подход и видение действительно талантливого архитектора, каким является Эдуард Губеев – один из ведущих архитекторов Татарстана и России с практикой сотрудничества с известными мировыми бюро. Его проекты благоустройства небольших поселений выглядят на уровне столичных, а рекомендациями и методиками работы пользуются коллеги по всей России.
— Эдуард, вы участвовали в формировании облика десятков городов не только в Татарстане, но и за его пределами. Многое ли изменилось в подходах с тех пор, как вы пошли учиться в вуз?
Я убеждён, что служение людям – это большая социальная гуманитарная миссия архитектора: адаптировать красоту или какие-то вызовы времени под потребности и удобства человека. Люди всегда хотят жить в красивом и комфортном. И меня привлекало не только свои «хотелки» воплощать, а создавать для людей красоту снаружи, на улицах.
В моём детстве нас окружали однообразные «панельки», чего-то индивидуального, привлекательного было мало. И тут как раз начал расцветать тот прагматизм, те виды стилистики, которые были в тренде в мире на тот момент. Да, сначала это был хай-тек, который был в моде, когда мы учились. Все новые здания начали облекаться в стекло и блестящие материалы. Сначала административные и офисные здания, далее это перетекло на массовое жилое строительство, и всё снова пришло к стандартизации, однообразности архитектуры. Я не совсем этим доволен. Но если брать Россию в целом, даже массовый застройщик начал применять в 2000-х такие решения, которые отличимы от массовой архитектуры. Сначала эти решения были в основном прерогативой дорогого жилья, элитного класса. Спустя время, превратилось в более-менее социальное. То есть та стилистика, то, что было доступно только богатым, когда мы учились, спустя уже практически 20 лет стало стилем архитектуры уже социального жилья. А в ближайшие 10 лет, это чувствуется, люди хотят экономить, и массовые помпезные решения уже начинают затухать.
-Ещё до завершения вуза вы начали работать наравне с опытными специалистами над важными объектами в Казани. Параллельно вы прошли стажировку в Англии и позже в самом начале карьеры у вас был опыт работы в сотрудничестве с мировыми бюро. Какие ваши первые проекты того периода можете назвать знаковыми и как на вас повлиял зарубежный опыт?
Уже во время учёбы у меня было хорошее портфолио, наработки технических решений, индивидуальных решений и собственный подход, благодаря которым меня и пригласили в британское бюро Atkins. Стажировка в Англии дала мне более расширенное понимание архитектуры. Это был большой картбланш для меня как для начинающего архитектора, и я очень многим практическим вещам там научился.
Во время учёбы в университете я участвовал в строительстве и проектировании большого торгового центра в Казани. Тогда уже я, скажем так, начал чувствовать архитектуру изнутри. Дальше было большое участие в строительстве центрального жилого комплекса в Казани, ЖК «Кристалл», под авторством Бюро Величкина и Голованова. В составе строительной компании я получил огромный опыт именно в жилом секторе проектирования. Это был грандиозный проект для Казани по тем временам, да и после, стилистика его архитектуры была принципиально новой для города. Позже такое никто уже не повторял, так что это уникальный опыт даже по нынешним меркам.
Чуть позже, работая в бюро «Миллениум Зилант Сити», которое занималось именно реконструкцией и градостроительной деятельностью в Казани, я в составе команды выполнял градостроительные проекты в исторической части города. Как раз тогда мы работали вместе с американским бюро NBBJ, у которого есть представительства во многих странах мира, и с бюро известного испанского архитектора Josep Acebillo. Полученный опыт изучения реконструкции зданий мне удалось реализовать позже в проекте восстановления дома купца Садовского в Старо-Татарской слободе, это историческая часть Казани, архитектурная жемчужина города.
Знания, которые я получил на зарубежной практике, во время работы над крупными объектами и с мировыми бюро, дали мне возможность быстрее прийти к пониманию градостроительной архитектуры, градостроительной тематики. Это позже помогло перейти к следующей ступени – проектам по благоустройству малых городов и поселений, когда я уже комплексно работал с населенными пунктами и давал точечные решения для развития города и отдельных социальных объектов города. Потому что людям необходимо не только работать и жить, но и отдыхать. И вот как именно отдыхать, как им проводить время, как раз помогал решать мой опыт.
-К слову про отдых. Вы участвовали в проектировании многих решений для глэмпингов, сейчас вы как архитектор-инженер реализуете масштабный проект экокурорта на особо охраняемой природной территории «Камское устье» в Татарстане. В чём особенность архитектуры для экотуризма?
Для экотуризма нужна совершенно другая архитектура, он принципиально отличается от той, которую используют в городах. И если с городской архитектурой всё более-менее понятно: она давно изучает жилые дома, устройство больниц, школ, административных зданий и т.д., то архитектура для экотуризма массово ещё мало изучена. Это совершенно другой ракурс.
В последние годы в России людям наконец-то обеспечили доступ в святая святых природы – заповедники, особо охраняемые природные территории, заказники и другие уникальные природные места страны. На этих территориях для туристов начали создавать инфраструктуру. Изначально этим занимались лесники, и они начали делать какие-то «тропы здоровья», «экологические тропы», ещё что-то подобное, но это не пользовалось большим спросом, так как не было инфраструктуры для массового посещения. В этом и была проблематика места.
Изучение архитектуры для экотуризма на основе опыта национальных природных парков Америки, Европы и Азии открыло мне, конечно, совершенно другое понимание того, как всё должно быть устроено для туристов, с минимальным воздействием на уникальные природные места. Эти знания как раз пригодились для разработки проекта туристско-рекреационного кластера «Камское устье» на особо охраняемой природной территории.
Над чем тут важно думать – архитектуру нужно вписать в конкретное место с геологическими и природными особенностями, которые нельзя изменять. Вот тут как раз и нужен талант архитектора, чтобы внешний вид места оставался актуальным на десятилетия вперёд. Плюс, он должен отвечать современным требованиям ведения бизнеса, современному видению экологии, экономики и связности пространства.
-Ваши проекты благоустройства малых городов и поселений не раз отмечали официальными благодарностями Минстрой и администрации районов и городов Татарстана. Вы довольно быстро попали в тройку архитекторов-лидеров в благоустройстве республики, но не спешили открывать свой бизнес, как многие это делают. Почему?
Я действительно не спешил, хотел наработать максимальный опыт. Сначала я изучил все типологии от торговых центров, жилья, массового строительства до индивидуальных жилых домов. Потом я работал в сфере градостроительного проектирования в масштабе микрорайонов и районов. И дальше – проектирование общественных пространств уже в общегородском масштабе. Когда почувствовал, что наработал хороший опыт на каждом из этих этапов и готов давать градостроительные решения от микро до макромасштаба, только тогда решил открыть собственное архитектурное бюро. К тому времени меня уже хорошо знали и доверяли мне, поэтому моей компании удалось быстро получить заказы и обрести большой финансовый оборот.
Мой опыт сейчас позволяет проектировать на любом этапе объекты от маленького жилого дома, небольшого экоцентра, ТЦ, до больших жилых массивов. Я умею работать как с социальными исследованиями мнения жителей, так и в эскизном и рабочем проектировании. Нынешний опыт позволяет вести каждый проект от начала до конца, участвовать в авторском надзоре на стройке и в финале уже – открывать готовые объекты. Для меня это очень важно, услышать мнение жителей, перенести их идеи в проект с учётом реальности, проследить, чтобы реализация шла по плану, и получить готовый объект таким, как и хотелось людям.
-Эдуард, вы участвовали в подготовке двух печатных изданий, которыми сейчас пользуются архитекторы по всей России. Во втором вы выступили ключевым экспертом. Можете рассказать о них подробнее?
Во-первых, это книга «Типовые решения нестандартных объектов отдыха на природе», рекомендации по безопасности возведения и эксплуатации. Мы составляли её большой группой специалистов, я выступал техническим экспертом. В книге приводятся оригинальные архитектурные решения, которые применяются по всему миру, мы их оформили в единый каталог, который описывает каждое решение, как его лучше реализовать. То есть весь собственный практический опыт и изученный материал систематизированы. Например, есть запрос: “хочу домик на дереве”. В книге есть для этого готовое решение. Хочу дом под землёй – вот он, пожалуйста.
Второе издание – это методическое пособие для архитекторов “Как победить в конкурсе лучших проектов создания комфортной городской среды в малых городах и исторических поселениях”. Конкурс малых городов – это большой федеральный конкурс на грант, который позволяет выигрывать деньги на благоустройство. И весь уникальный практический опыт, который нам удалось наработать за несколько лет в благоустройстве и градостроительной аналитике, всё это легло в основу книги. От индивидуальных до глобальных решений на уровне города. Моё бюро часто выигрывало гранты, и в пособии я поделился собственным опытом, как соблюсти требования конкурса, как эффективно сформировать заявку, чтобы максимально повысить свой шанс на получение гранта. Практическое пособие действительно популярно в России, я видел, что коллеги пользуются им, потому что этот федеральный конкурс – чуть ли не единственный способ сейчас получить серьёзные деньги на благоустройство небольших городов.
-В социальных сетях отзывы о ваших работах действительно хорошие. Пляж в Заинске и вовсе — популярное место у местных блогеров, ему посвятили целый видео обзор. Проект выглядит очень прогрессивно для небольшого городка, и аналогов в России не существует. Вы его реализовали тоже на грант?
Мы его готовили для конкурса. Грант не выиграли, но реализовать его всё равно удалось полностью, как задумывали – его профинансировал лично президент республики. Это был колоссальный крутой проект – пляж на водохранилище. Сухой пляж круглой формы с деревянным настилом, вынесенный над водой. Естественный песчаный пляж там очень маленький, поэтому такое решение придумали. Дальнейшая работа над внешним видом города привела к ещё одной победе в конкурсе за гранты. Благодаря финансированию мы благоустроили центр Заинска, площадь перед Домом культуры “Энергетик”.
-Эдуард, у вас есть опыт сотрудничества с мировыми бюро, в родном Татарстане вы осовременили облик десятков населённых пунктов. Вам всегда удаётся создавать актуальные объекты и, как показывает время, даже опережать тренды. Кого как не вас спросить: как появление искусственного интеллекта отразится на перспективах профессии архитектора, сохранит ли она актуальность в будущем?
Архитекторы будут всегда актуальны, потому что из поколения в поколение условия жизни, социальные условия меняются. Уровень богатства страны, войны, кризисы и так далее – всё это меняет условия строительства, и всегда будут нужны люди, которые смогут адаптировать реальность к существующим событиям. Я говорю не только о градостроительной архитектуре, но и о локальной, индивидуальной. Интерьерные решения те же вплоть до каждого стула в помещении. Все эти вещи меняются под воздействием больших событий. После революции, например, были актуальны идеи соединения общества – архитекторы создали Дома-коммуны, где люди жили в особо спланированных многоквартирных домах, где в квартирах не было кухонь, а питание жильцов предполагалось в общих столовых, которые были предусмотрены в этих же зданиях, там же были детские сады и кинотеатры. После войны начали восстанавливать города по новому строительному регламенту, который тоже внёс свои особенности проектирования. Массовое послевоенное строительство жилья, когда появились те же «хрущёвки», которые пришли на смену «сталинкам». И для таких проектов нужен не искусственный интеллект, а именно живой человек с живым отношением к строительству. Потому что многие социальные эксперименты и гипотезы были апробированы на массовом строительстве и большая часть эффективных решений осталась.
Искусственный интеллект будет давать решения, и они будут, скорее, экспериментальными. Думаю, из 100 экспериментов действенными и чувственными, скажем так, которые войдут в массовую архитектуру, будут максимум десять. Искусственный интеллект никогда не заменит талантливого архитектора, потому что теоретическая архитектура требует больше вариативности именно в исследовательской части. И вот тут, в исследовании гипотез архитекторов, искусственный интеллект может пригодиться, как дополнительный инструмент. Это может быть интересно, потому что апробирование решений будет проходить не годами, как сейчас, а быстрее. Профессия архитектора будет актуальна всегда. Предположим, мы скоро переселяемся на другую планету, и пространства для людей, от технических до жилых, тоже будет создавать архитектор.
-Как профи с мировым опытом работы и член Союза архитекторов России, что посоветуете своим начинающим и будущим коллегам?
Главный совет: продолжать то, что начали, потому что создавать красоту вокруг – это большая гуманитарная миссия. Создавать красоту не только как картинку, а как комфортное место для жизни людей. Архитектор создаёт новое современное пространство, бережно сохраняя то, что уже было создано, например, природой. Современные тезисы архитектуры, современные инструменты позволяют это делать качественно и быстро. И нынешние молодые архитекторы живут в «золотое» время, потому что сейчас в материалах можно реализовать самые смелые идеи – практически всё можно создать и придать любую форму своей идее, как хочется, можно применять уникальные материалы, тем более что их качество постоянно растёт. К тому же сейчас активно развиваются нейросети и в проектировании началась автоматизация процессов. Я вижу в соцсетях примеры проектов, созданных с использованием нейросетей, а это признак того, что молодое поколение уже формирует повестку на будущее. Исследования по архитектуре и планированию городов уже проводятся с помощью нейросетей. Это тренд, который не стоит игнорировать.
Автор: Денис Блинцов | 2021-07-10
