«Я просто лебедь прекрасная, девица душечка, осанка царская, речь приветливая, глаза – озера! А уж нравом я лань кроткая, скромная, глаз лишний раз не подниму».
Сидела я на берегу болота своего и думу думала. Скажите, пожалуйста, что за молва людская ходит, что мы кикиморы страшные и злые? Чушь! Вы только взгляните на меня! Я просто лебедь прекрасная, девица душечка, осанка царская, речь приветливая, глаза – озера! А уж нравом я лань кроткая, скромная, глаз лишний раз не подниму.
Немудрено, что в такую жемчужину болотную влюблялись молодцы знатные, да лицом красивые. Но я же, императрица тин и трясин, девушка гордая! Ко мне свататься, а я нос отверну в сторону и отворот поворот женихам удалым! Все говорят, мол, высокомерная. Ошибаются! Если не по сердцу, то замуж не пойду!
Однажды, сидела я на берегу болотца своего, расчесывала волосы шелковые. Слышу треск какой-то сзади. Напугалась! Оборачиваюсь и вижу молодца перед собой незнакомого. Ох, так и обомлела. Красоты неописуемой: волосы, словно пшеница золотая, кудрями на плечи падают, глаза добрые, а улыбка заразительная. Так сердечко во мне и заколотилось. Но я же девица гордая, неприступная, марку держать надобно!
— Здравствуй, краса болотная, — подходит ко мне молодец.
— Здрасьте! Ты там вон стой! Нечего ко мне подгребать! – а внутри огонь так и пылает.
Обомлел молодец, засмущался, глаза потупил, но не уходит.
— Меня Степаном звать. А тебя, как кличат, солнце ясное? – какой настойчивый.
— Великая несравненная лучезарная владычица болот кикимора. — Да, ладно, — махнула я рукою, — Киша.
Ах, Степаном звать его! Имя то, какое прекрасное! Ах, молодец, голова кругом пошла!
— Откуда ты, Степан! Фуууууу! Что за имя такое непутевое?
— Я из деревни пришел к вам. Домовой я.
— Домовой? Чего это в нашем Дремучем лесу домовые забыли? Так, глядишь, за тобой вся нечисть в нашу чащу приползет!
— Да какая я нечисть? Я домовой! Я, можно сказать, хозяин избы!
— Да? А чего ж это ты тогда избу то свою бросил, да заплутал в наших краях?
— За тобой пришел, — а голос дрожит.
Сердцем чувствую, что беда какая-то с ним приключилась.
— Ну, за мной и не такие приходили! Ты иди на край леса.
— Зачем?
— Очередь займи среди женихов моих.
— Эх, жестокая ты! Бессердечная! Все вы бабы видно такие!
— Что? Что значит все мы такие?
— Я триста лет жил в избе. Хозяйство вел, да за всеми приглядывал. Я же кто? Я счастье! Если же ко мне с ласкою, я втройне добро верну!
— Так, кто же обидел тебя, Степан?
— Ох, хозяйка попалась злющая, житья мне не было. Так и пришлось уйти в Дремучий лес.
— Степочка, не грусти! В нашем Дремучем лесу все живут дружно!
— Да, нравится мне у вас, но только все равно дома не чую.
— Почему?
— Я домовой! Мне хата нужна!
— Так построй. Видишь, сколько вокруг деревьев растет!
— А ты права! Хату построю, пойдешь за меня замуж?
— Ну, Степан! Прыткий ты больно! За мною леший уже сто лет ухаживает, слезы горькие льет, а ты еще и слезинки не пролил.
— А зачем тебе мои слезы? Я тебе хату построю, да корову подарю, будешь не тину свою хлебать, а молоко парное!
— А ты строй, а я подумаю! Мы ведь кикиморы девушки гордые!
Евгения Дубцова «Истории Дремучего леса»
